- А-г-ххх, - язык ворочался еле-еле, и вместо привычного ругательства из-за стиснутых зубов прорвалось что-то уж вовсе непонятное.

- Сказать что-то хочет? – Рыжий повернулся к Хорсту лепёшкоподобным ухом. – Хозяин, ты говори, говори, мы твою последнюю волю в точности передадим!

Хорст уперся руками в землю, попробовал подтянуть ноги и опереться спиной на шершавую поверхность стены. По мере того, как он поднимался над мостовой, его глаза распахивались всё шире и шире: сначала он увидел ноги, чудом втиснутые в странного вида башмаки, затем стали видны полы богатой одежки, потом его взгляд упал на окровавленные ладони в золотых? кольцах… Он медленно огляделся вокруг.

От поворота до поворота узкой улочки виднелось глубокое ущелье, образованное двумя сплошными стенами каменных домов, вдоль каждой из них вилась замусоренная канава, наполненная всяким дерьмом: от лошадиного навоза до яичной скорлупы. Пошевелив носом, Хорст принюхался сквозь пышные соломенные усы: в Брюннервельде так воняло лишь зимой, когда в особо сильные морозы отощавшую скотину крестьяне загоняли в дома – пережидать природную напасть. Похоже, что здесь давненько не было дождя – канавы стояли сухие.

Где-то недалеко со скрипом открылось окно, и прямо на середину улицы хлынул водопад нечистот, разбрасывая брызги на ближайшие стены и низкие двери. Звякнуло железом и хлопнули створки.

- Хозяин! Так чего передать-то? – Рыжий все ещё надеялся получить указания.

- Ты кто? – едва ворочая распухшим языком, спросил Хорст.

- Ну как же, хозяин, я это! Хавьер Рыжий. Помнишь? А этот вот, - он показал пальцем на чернявого, - Якоб из Бреста! Узнаешь? А вон, - перед носом Хорста метнулась нечесаная грива криво обрезанных волос, - Бриан и Рольф с па-лан-ки-ном!

Последнее слово он выговорил по слогам, синхронно загибая пальцы, словно боялся что-то упустить.