- Ну, вспомнил?

Хорст закрыл глаза, устало откинул голову на стенку, больно ударившись затылком, но даже не почесался. Почему-то очень сильно болели глаза, норовя выпасть из орбит. Хорст, болезненно скривившись, задумался.

Что же случилось? Последнее, что он помнил – это прикосновение лбом к холодной, чуть влажной земле и ещё…. Что-то он там говорил. Кому? И о чём? Не вспоминалось. Однако, хорошо уже то, что на войну идти, похоже, не придется! Или война уже кончилась, иначе с чего бы он так оброс? Хорст потер пальцами окладистую бороду и усы. Кольца непривычно мешались, он машинально потянул за одно из них – на указательном пальце, и понял, что снять не получится – желтоватый обруч врос в фалангу навсегда, он даже не поворачивался! Что же случилось? Может быть, сон приснился?

- Хозяин! – вновь затянул свою волынку рыжий Хавьер,- хозяин….

- Заткнись, а? Домой хочу, – пробормотал Хорст и решил подняться - оперся рукой на плечо чернявого. С другой стороны под плечо метнулся Хавьер и болезного хозяина быстро поволокли к носилкам. Его привычно-умело усадили в мягкое сиденье, спустя мгновение пол под ним качнулся, и паланкин взмыл вверх, вызвав у Хорста короткий приступ тошноты. – Э-э-э!

Качнулись занавески, закрывая обзор, и носилки плавно двинулись вперед.

Хорст сидел, почти не дыша, боясь неосторожным движением опрокинуть ненадежную опору и свалиться на грязную мостовую. Через пару минут, приноровившись к легкому раскачиванию, он стащил правую туфлю и внимательно её оглядел: чудная обувка не перестала выглядеть таковой и при более близком рассмотрении. Точеный деревянный каблук, обтянутый тонкой кожей, прочная и легкая подошва, вместо обычных двух боковин – целых шесть деталей верха, пряжка с двумя крохотными прозрачными камешками на обшитом золотой канителью ремешке, хитрые узоры той же драгоценной ниткой по носку… Сколько ж стоит-то такое? И как в таком-то по дерьму лошадьему ходить? Он снял с ноги вторую туфлю и положил обе себе на колени.