- Полмиллиона золотом? Ну вы мошенники, уважаемый купец! А я-то думаю – почему мне воевать не дают? Только схлестнешься с врагом, прижмешь его – приказ о мирных переговорах, потому что нет денег! Я-то, дурень, думал, что такие решения принимаются по политическим мотивам, а выходит, все так просто – нет денег, потому что есть в некоторых людях запредельная жадность? И контрибуции взыскиваем и грабим, а денег все одно нет! И оружейники так же поступают?

- А то! – удивился такой наивности Гровель, - они это и придумали лет двести назад. А если год неурожайный, то и торговцы зерном то же самое делают. А Борне на всех наживается. Ему ведь с каждой сотни монет приходится пять отдавать…

Бродерик молчал, осмысливая услышанное, а Гровель, спеша высказаться, продолжал:

- И ни при чем здесь жадность! Это просто работа такая. Ты льешь кровь, я зарабатываю деньги. Я же не пропиваю их в кабаках. Хотя, и такое случается иногда,- он отвернулся чуть в сторону, когда произносил эти слова. - Я вкладываю эти накопления в расширение своего дела, я много жертвую на храмы, я…

- Ну нет! – вскипел Бродерик, - Я понимаю, когда купец покупает задешево оптом, а продает задорого в розницу – он содержит товар, работников, распределяет товар по лавкам, чтобы покупателям не носиться за тридевять земель. Я понимаю, когда ремесленные цеха делают что-то и продают с наценкой – им нужно что-то кушать, нужно обновлять инструмент, мастерские… Но то, что делаете вы с Борне – это просто мошенничество! Понятно, почему вы жертвуете на храмы – с такими грехами прямая дорога в ад! И много вас таких?

Почувствовав изменившееся настроение Бродерика, Гровель снова забрался под одеяло и теперь наружу торчал лишь острый нос.

- Так почитай вся Первая гильдия только этим и занимается – друг у друга перекупаем, да у тех, кто попроще.