Он направил коня сквозь расступившуюся толпу, видя, как загораются яростью глаза на землистых лицах. Сначала немногие, те, кто был рядом, а потом и остальные, увлеченные людской волной, бросились за ним: без всякого порядка и плана обезумевшая толпа врубилась в ряды лучников Намюра, просто втоптав их в сочную траву.
Сражение началось. Бродерик впервые полез в битву без тщательного продумывания своих действий, без детального анализа слабых и сильных сторон врага, без предварительной рекогносцировки. Впрочем, все это было сделано еще вчера, а сегодня у него лишь оказалась под рукой новая армия – победим – хорошо, а не получится… Что ж, зато Самозванцу с Намюром придется потом во сто крат тяжелее!
Пробившись сквозь ряды растерявшихся лучников, толпа крестьян оказалась перед разноцветными шеренгами латников. От значков, гербов и флагов зарябило в глазах. Кого здесь только не было: и длинноносые горцы, чьи мискообразные шлемы украшены звериными лапами, и выходцы с морского побережья, чьим излюбленным оружием, которым они умели пользоваться с невероятной ловкостью, были разнообразные багры, и Сегюр со всеми своими двумя сотнями, и целый табор раскольников во главе с закованными в железо старцами… Над головами «пограничных» жандармов реяло знамя Намюра. Его-то и избрал своей ближайшей целью Бродерик. Он что-то кричал, пока непривычное и перетружденное горло было в состоянии издавать громкие звуки, хрипел, пока надеялся, что в окружившем его лязге кто-то может расслышать его слова, потом просто сипел, но с каждым выдохом отобранный у оруженосцев Сен-Санса меч забирал чью-то жизнь.