Три командира недоуменно переглянулись. Они не привыкли в таком тоне разговаривать с простонародьем, но не до конца прошедшая горячка боя, безмерное удивление и смутная догадка Де Лэя не позволили им сразу указать нахалу его настоящее место. Вместо этого барон Сирр ответил:

- В своем шатре. Спит, наверное. У него был очень тяжелый день. Что ты хотел от маршала?

- Мне нужно с ним встретиться, - Хорст недобро усмехнулся. – Разговор есть.

Сирр, остановив легким движением руки выступившего вперед лейтенанта, на лице которого была написана решимость осадить зарвавшегося оборванца, на правах старшего из присутствующих военачальника задумался, оценивающе разглядывая выскочку.

- Что, стоять будем или дело делать? – нагло поинтересовался тот.

- Пошли, - наконец решился барон. – Господа, вы здесь без нас присмотрите, чтоб ценности мятежников не разбрелись по торбам. Каждый получит свою долю. Хорст, за мной!

Спустя почти час барон и отмытый от крови в водах реки Хорст стояли перед маршальским шатром. Стража, застывшая перед пологом, скрестила алебарды, замерший слева воин коротко бросил:

- Не велено!

Барон Сирр, пожав плечами, развернулся и, ожидая, что загадочный крестьянин последует за ним, направился к своему коню, которого проворные служки уже привязали к коновязи. Каково же было его удивление, когда за спиной послышался голос Хорста:

- Рональдо, пароль всё еще утренний?

Сирр оглянулся и решил остаться, предполагая уже увидеть все, что угодно – явления Спасителя в сверкающей колеснице или трубящих ангелов.

- Что?! – в вопросе стражника определенно скользнуло изумление. Не тем, что его спрашивают про пароль, а скорее тем, что неотёсанная образина, стоявшая перед шатром, вдруг заговорила. И назвала имя телохранителя.