Спустя десять минут армия короля, изготовившаяся к обороне, пришла в движение и, быстро форсировав брод, обрушилась на фланги мятежников. Ещё одна победа зрела для того, чтобы упасть спелым плодом к ногам Бродерика Ланского - Триумфатора.

А самого будущего победителя, мирно спящего, в это самое мгновение четверо дюжих оруженосцев укладывали на походную кровать в маршальском шатре. Вот так рождалась последняя легенда о Великом Бродерике, который даже спящий может одолеть любого супостата.

Битва, несмотря на очевидный исход, длилась долго: мятежники хорошо понимали, что от короля, которого они поносили «узурпатором и тираном» пощады ждать бессмысленно, поэтому сопротивлялись отчаянно. Лишь герцог Намюр, приходившийся юному королю Хильдерику двоюродным дядюшкой, понадеявшись, что удастся по-родственному договориться, скрылся вместе с тремя сотнями своих личных телохранителей. Да Самозванец, увязавшийся за ними, сумел уйти от справедливого возмездия за свои деяния. Остальные бунтовщики были либо убиты, либо взяты в плен.

Сражение прекратилось внезапно — столь же резко, как и началось: просто вдруг стало некого убивать! Мятежники оказались либо мертвы, либо испуганными безоружными группами стояли на коленях воздев руки к небу, окруженные монахами ордена кессольцев. В мозолистых руках этих полусвященников покоились суковатые дубины, украшенные металлическими штырями, должные служить лишним напоминанием и пленным и победителям, что со смиренными братиями во Всеблагом лучше не связываться. Ибо выйдет стократ себе дороже.

Де Лэй и барон Сирр встретились у брошенного шатра Намюра, и остановились перед ним, поджидая, когда герольды найдут Монтро. Вокруг крутилась обычная суета, какая случается после большой битвы: с кого-то стаскивали дорогие доспехи, кому-то пытались оказать помощь, несколько групп крестьян провели мимо командиров колонну плененных кнехтов.